Беседа с Эрнестом.  Сотрудник гончарной мастерской, занимается психологией, йогой.

Почему ты выбрал глину?

Я не думаю, что был очень сознательный выбор. Просто тянуло к какому-то материалу, я тогда занимался художественными вещами, изобразительными, и почему-то мне показалось, что в этой области можно быть большим профаном, чем там, не претендовать особо ни на что.
В художественном образовании есть свои этапы, которые надо пройти – мне так казалось, например, порисовать в гипсе, какие-то натюрморты, и я понимал, что это такой путь для меня, который слишком долог, и я не готов по нему идти. Соответственно, глина была таким материалом, который ничего такого не требовал.
И я пошел на курсы, где давали самые базовые знания – лепка из жгута, из комка, гипсомодельное дело и пара уроков гончарки. И роспись. Гончарный круг – тогда с ним особо ничего не получилось, и я его себе купил и уже сам сидел. Мне казалось это такая непопулярная вещь.

Ты видишь эффект от взаимодействия с материалом у тех, кто к тебе приходит?

Эффект будет разный у тех, кто приходит раз или много лет занимается, тот кто приходит на мастер-класс получает какое-то впечатление свое, нового контакта от тактильного взаимодействия, от того, что он что-то рождает из бесформенного комка и что-то действительно получается… Под конец есть такое удивление у многих. Это разовое впечатление мне уже давно недоступно.

Что-то меняется в тебе, когда ты взаимодействуешь с глиной?

Меняется навыки преподавания и взаимодействия с глиной. Я живу по такой философии, может быть, слышала, – кай-дзен. Когда ты изо дня в день по чуть-чуть делаешь какое-то дело, а может быть, целый день его делаешь, и просто по чуть-чуть отслеживаешь развитие навыка. Для меня это процесс, в котором я оттачиваю свою способность передать навыки человеку, который приходит. И способность создавать атмосферу, в которой это интересно. Ну и для себя, соответственно, я смотрю, что у меня прибавляется – какие навыки ложатся в руки еще больше.

Про эффект – могу описать, чем люди делятся. Некоторые говорят, что это их успокаивает, но мне кажется, это скорее от головы идет, некоторое представление, что эта вещь должна успокаивать. Где-то может быть, действительно, если просто повозиться в этом, где-то может и взбесить, если у тебя не получается результат, к которому ты стремишься. Ты выводишь какие-то тонкие вещи и в очередной раз запарываешь свою работу.
Это требует мастерства и для меня как раз ключевой момент – терпение. Усидчивость, терпение — это то, что она воспитывает. У меня изначально склад не такой и приходится очень много внимания включать в процесс, очень много принимать каких-то неудач по ходу, которые случаются.

Есть такая штука, которая хорошо тестируется на людях, которые приходят один раз. Они очень многое понимают, что им объясняют. Но в руках этого навыка нет, поэтому оно будет запарываться, пока это не «придет в руки». Соответственно, ты можешь понимать, что тебе нужно сделать, но пока навык не станет точнее, это не придет в руки, это не сложится. Хотя, конечно, понимание помогает двигаться в этом.

В этом году будет 10 лет, как ты работаешь. Заметил ли ты изменения в себе, которые ты связываешь именно с гончарным делом?

В гончарке много процессов, которые позволяют поразмыслить над ними и найти метафоры в них. Между взаимодействием с глиной и взаимодействием между людьми или с самим собой. Допустим, взять базовый процесс центровки. Там есть много метафор, когда глина допустим, расцентрована, она ходит по кругу, что с ней делать? Если начнешь прикладывать какие-то усилия к ней, но это будут хаотичные усилия — ее просто унесет с круга, сорвет. Скорее всего ты ее испортишь больше, ее размотает, вплоть до срыва. Чтобы ее «успокоить» на круге, это болтание, ей важно поставить довольно четкую границу. Т.е. это должна быть устойчивая рука, там есть сила определенная, но она не запредельная, она идет из каркаса, из опоры, когда локти упираются в бедра, плечи, все создает устойчивый каркас. Там нет огромной силы. При этом эта граница останавливает биение, и глине некуда деваться, кроме как успокоиться об эту границу, и вся неровность поднимается на самый верх, всплывает как пена.

Напоминает  детей, плотные объятия или уверенность взрослого. Подобное есть и со взрослыми, и с самим собой. В плане помощи другим – когда люди стремятся помочь другому в какой-то такой ситуации, когда он взбудоражен, встревожен, его мотает, и пытаются еще на него продолжать давить. Ты должен пойти на работу, ты должен это сделать, вот это… А это давление его скидывает с круга еще больше.

Т.е. это не просто граница, а уже надавливание?

Да, это давление, причем хаотичное, «не к центру», скажем так. Поэтому какая-то ровная четкая граница, на которую человек мог бы опереться – это самый лучший элемент помощи. Условия, которые он может понять: на что он может рассчитывать, а на что нет, или какая-то четкая устойчивая помощь, когда тебя не передавят.

Есть понятие  центрирования в телесной терапии. Часто сложность человека в том, что он сам не чувствует центр. На круге есть центровая ось, и дальше движение  по отношению к ней. Возможно, работая с гончарным кругом, человек может почувствовать и свой центр и ось?

Мне приходит тут слово «децентрирование»,  когда человек находится в таком состоянии болтания, и он может посмотреть на процесс болтания в собственной жизни: болтает его или что-то вокруг него, он может включиться в эту пляску и танцевать до потери сознания, либо попробовать ее устаканить, и здесь начинается подлинная центровка.

На круге это выглядит так: то, на чем сосредоточено твое сознание, оно пляшет как угодно и зачастую я вижу, как люди кладут руки и начинают это движение повторять.

Присоединяются?

Вот-вот. И руки тоже просто мотает по кругу. Им кажется, что они смогут так ее усмирить, но на самом деле они участвуют в этом всецело. И успокаивается это за счет того, что ты ставишь этот каркас, эту опору, и тебе вообще без разницы, как ведет себя глина. Т.е. она может кружиться как ей хочется, а ты ставишь руки так, чтобы они были максимально четкими, твердыми и ты знаешь, что через какое-то время это успокоится.
Ты можешь вывести, допустим, конус и постепенно вся эта кривизна, встречая четкие руки, будет выходить вверх, а под руками, все, что прошло, оно распределяется ровненько. И на таких интервенциях, более четких, когда ты собираешься, все центруется.

Но какое-то время это все равно будет продолжаться? Т.е. нужно знать, что это не сразу произойдет.

Когда шлепаешь камень в воду, нужно знать, что круги разойдутся и подождать.

Как ты помогаешь человеку «выстроиться»?

В гончарном процессе есть не то чтобы четкий алгоритм, но понимание, с какой стороны, как нужно выстроить руки, как нужно давить или задерживать, этот процесс, механика, она есть в том же процессе центровки. Вопрос в том, чтобы ее человеку как-то передать, и сначала показываешь, рассказываешь, он вроде это видит, но у него не всегда получается, потому что ему нужно попробовать разные ошибочные варианты. Потолкать мимо оси, сделать тем, чем ему кажется более удобным это делать. Ты ему объясняешь про ладонь, он все равно продолжает делать запястьем, но пока он не увидит всех ошибочных вариантов, сразу он не берет предложение делать нужный каркас. А если получается делать эту механику, то она ложится в руки довольно быстро. Есть люди, которые в принципе с первого раза четко ставят руку и все у них получается.

А ты по человеку это видишь?

Предсказать заранее – я такого не делаю, мне интересно в процессе занятия, у кого получается, у кого нет. Но я всегда присматриваюсь, что это сейчас было такое. Есть наблюдение такое – что когда к нам приходят мужчина и женщина (у нас есть парный формат, свиданий), у них приблизительно сходные навыки. Бывает по-разному, но особенно у тех, кто прожил друг с другом долгое время, сходные навыки в гончарке. Либо оба будут косячить, либо оба будут четко делать, либо оба выберут интересные формы.

Почему на круге работает мужчина?

Физическая нагрузка, особенно большие формы. Силой, как правило, обладают мужчины. Девушки чаше делают миниатюрные работы, комок, который нужно доцентровать. Есть одна японская бабушка, которая понимает, что дело не в силе, — она делает на круге большие сосуды.